Путь Дракона. Начало (СИ) - Страница 179

179

Я упрямо смотрел ему в глаза и молчал, отец тяжело опустился назад в кресло - Ты должен поклясться, что не скажешь ни слова о случившемся, ни на Совете, ни где-либо еще! Сын, я требую клятвы! – произнес он, буравя меня взглядом.

Мы с отцом нарушили закон, гласивший, что всякий, кто покушается на повелителя темных эльфов, должен быть казнен, какого бы рода ни был заговорщик. Нашими с отцом стараниями был создан прецедент, Эстар покушался на повелителя, остался жив и мало того, продолжает плести интриги и строить козни, ведь не зря он привиделся Драку. Среди темных было несколько семей, уступавших нашей по знатности, но обладавших непомерными амбициями, честолюбием и жаждой власти. Пока существовала наша семья они, скрепя сердце, мирились с нашей властью и не претендовали на корону, но если престол освободится, то претенденты сразу же начнут друг с другом войну за власть. Я понимал позицию отца, нельзя допустить кровопролития из-за власти, особенно сейчас, в свете возможной войны с отщепенцами, и, лучше всего, будет не ворошить прошлое, а оставить все как есть. С другой стороны - нельзя попирать традиции! Если повелитель не чтит законы, то, как можно требовать соблюдения правил от вассалов?

Отец, молча, смотрел на меня исподлобья и терпеливо ждал ответа. Мое молчание начинало его раздражать, но он не позволил гневу выплеснуться наружу – Я вижу, Каллар, что ты сомневаешься в моей правоте. Светлые давно точат зубы на наши владения. Вся эта болтовня об объединении преследует единственную цель – объединить всех эльфов под одной рукой, и как ты думаешь, чья это будет рука? – отец успокоился и теперь хмуро смотрел на меня – Светлых больше, чем темных, у них больше магов и армия сильнее. У Велерона пять сыновей, а у меня один. Они подомнут нас под себя, если мы дадим им, хоть один шанс. Надеюсь, это ты понимаешь?

Это я тоже понимал. Велерон посвятил последние двадцать лет своей жизни воплощению идеи создания единого эльфийского государства, мощного и могущественного, каким оно было до Раздора. Лучезарный не жалел ни средств, ни времени, создал широчайшую агентурную и пропагандистскую сеть, которая не покладая рук работала с населением и большая часть эльфов, как светлых, так и темных считала объединение Талинги и Фалиальты единственно возможным путем достижения мирового господства. Благодаря Велерону, каждый эльф считал себя избранным существом, венцом эволюции, достойным всего самого лучшего. К сожалению, на начальном этапе агитации населения, мы не уделили должного внимания витающему среди населения и вассалов духу объединения, спохватившись только тогда, когда под нами явственно зашатался трон. Выслушав очередной доклад контрразведки, отец с ужасом понял, что если ничего не предпринять для защиты наших интересов, то его просто-напросто свергнут с престола и передадут власть Велерону с подобострастными поклонами и благодарственными песнопениями. Отец поспешил официально присоединиться к движению по объединению, чем изрядно удивил Велерона, который рассчитывал на активное сопротивление с его стороны. Иллари удалось провести несколько блестящих контрударов, после которых ажиотаж вокруг возможного объединения двух государств несколько поутих. Народу дали понять, что минусов в объединении едва ли не больше, чем плюсов. Густонаселенная Фалиальта нуждалась в свободных землях, маги светлых алчно тянули руки к богатым магическим жилам и источникам. Цверги, населявшие Фалиальту, грезили залежами самородного эльфийского серебра в южной части Аррахейских гор, разработками полезных ископаемых в устьях Милены и Барринага, а мысли о димарских голубых аллиантах и карьеров эльфийского малахита в Гестиане приводили их в неистовство. Отец хотел, во что бы то ни стало, сохранить и упрочить власть темных, и потому пророчество Оракула пришлось, как нельзя кстати. Голоса Оракула возвестили, что темный возьмет в жены светлую, и этот союз объединит эльфов. Пророчество моментально было объявлено священным, то есть обязательным к выполнению, и повелители эльфов торжественно огласили нашу с Алариэль помолвку. Отец решил, что связав нашу семью с семьей Велерона, он хоть таким образом сумеет сохранить власть, а Велерон дал согласие на нашу помолвку для того, чтобы усыпить бдительность отца и разыграть ее как очередной козырь в игре престолов.

Единственный, кто был категорически против объединения на подобных условиях, был мой старший брат Эстар. Он не стеснялся в средствах в попытке отстоять свое мнение, чем сыскал нелюбовь, переходящую в лютую ненависть со стороны обоих дворов. Объявить сейчас о том, что он не погиб, а находится в пятом мире – значило подписать себе смертный приговор, нашу семью сметут с игровой доски и объявят вне закона, а в борьбу за престол ввяжутся как минимум пять эльфийских семей темных и три светлых.

Я решил не противиться воле отца, решив, что угроза гражданской войны намного реальней призрачной возможности вторжения отщепенцев.

– Клянусь никогда и не при каких обстоятельствах не упоминать о нашей семейной тайне, – я взял из его рук маленький цилиндр с порошком «эльфийского секрета», разломил его и сжал руку отца. Голубоватая дымка, обвившая прозрачными кольцами наши запястья, скрепила клятву.

- Я доволен, сын, что нашел в твоем лице верного сторонника, – он удовлетворенно кивнул, разогнал рукой остатки дыма и придвинул ко мне папку с последними донесениями, которые он получил, пока я навещал Тули в их поместье.

179